И видно, что именно самодержавность (сватантрья) этого одушевлённого, развёртываясь как следствие, приводит даже неодушевлённое к [причастию] собственной самости; у неодушевлённых же нет мощи произвести иную вещь. Сказанное это [Учитель] подкрепляет примером, признанным всеми спорящими (сарва-вади-прасиддха):
То, что здесь общеизвестно как «причина, подвигнутая одушевлённым», и то независимое семя и прочее, что [якобы само] порождает горшок, росток и прочее, — если бы оно одно и было по высшей истине причиною, то как, помимо него, рождался бы горшок, росток и прочее одною лишь волею йогина? [Воспоследовало бы] либо признание [семени] непричинным, либо непричинность тех [горшков и ростков йогина]. [Возражение:] говорят — те горшки и ростки, [что] от глины-семени, суть одни, а [что] от воли йогина — совсем иные. [Ответ:] и тут [Учитель] вразумляет: «по неразличию рефлексии (вимарша-абхеда) — неразличие», как сказано прежде; и там йогин — тот, чья воля неудержима (апратихата-иччха), и воля его: «пусть горшок будет именно таков [, как обычный]». Тот [горшок йогина] имеет ту же способность к многообразному целесообразному действию, что и горшки из глины; потому [Учитель] и говорит «тат тат стхира…»: [горшок йогина] способен совершать то или иное устойчивое (стхира) особое целесообразное действие, сопряжённое с [дальнейшими] целесообразными действиями и с иными временами.
[Возражение неких — найяиков:] «без материальной причины (упадана) нет возникновения горшка; йогин же, волею видя атомы, [лишь] соединяет их». [Ответ:] им должно сказать: если отношение причины и следствия, усматриваемое через соприсутствие-и-отсутствие, предание и прочее, не изменяет [себе] в йогинах, как ты держишь в сердце, — то к чему хватание атомов? А если [изменяет] — то черепки горшка суть его собственные части, тела — его члены; их присущий, общеизвестный [материал], [преображаемый] хоть по травинке, хоть по зёрнышку, в становлении-иным, что не терпит [исключений], — это и есть обыденная (лаукика) причина; так, в горшке — ком глины, круг и прочее, в теле — соединение мужчины и женщины и прочее, с наблюдаемым долгим течением времени. Волею же йогина [всё это творится] мгновенно; и возникновение горшка, тела и прочего, [обычно] производимое [долго], [для воли] трудноисполнимо [лишь по видимости].
Так лишь одушевлённый и становится Господом (Бхагаван), обильным благом, Великим Богом (Махадева), чья самодержавность [в том, что] преступление следования нияти есть само сгущённейшее Его существо. В одном случае — следование обыденному, общеизвестному отношению причины и следствия [даёт] самодержавность; в другом же, [когда Он] приемлет преступление [этого порядка], — [самодержавность даёт] сверхмирское [отношение], ведомое большею частью йогинам, — так что противоречия нет. И всё это — [лишь] мир (лока); по высшей же истине лишь Он, чья природа — развёртывание пятерицы деяний (критья-панчака: творение и прочее вселенной, [что есть] последовательного-и-непоследовательного вида), — есть [истинный] деятель. Ибо одушевлённый в зеркале собственного Я (сва-атма-дарпана) являет вещи подобно отражениям (пратибимба-ват) — таков окончательный вывод (сиддханта). Как сказал прежний Учитель:
Издатель: сотворение одушевлённым [видано] и в сновидении, и в мечтании; как сказано: «В сновидении не видно иной причины пестроты предметов, кроме силы являть [одно] как [другое]; по этому примеру она-то и есть единая причина развёртывания всего мирового многообразия».
Издатель: следование обыденному горшку и прочему [— один случай], а в творимом йогином — его преступление. И творение йогина, подобно вымыслу ткача, по сути [держится] на самомнении, [навеянном] майей; по высшей же истине и оно есть творение Ишвары. «Он» [в тексте] — [это] сам Парамешвара.