И нет [здесь порока], будто тела и прочее суть объекты всё более ранних познающих, — [порока] бесконечного регресса: [мол], объект не является, пока не явлен познающий, а его причина — не без явления [другого], а тот — не без явления иного познающего. Напротив, лишь чистейший Свет есть свет вселенной; так утверждая, [автор] прежде приведённым доводом показывает, что Господь и в обыденном обиходе никогда не разлучён с силою творения и прочими. Это он и являет [стихом]:
Всё, что было показано ранее — «в теле, в интеллекте» и прочее, — [теперь] обосновывается. Как? Если в обыденном обиходе, в области майи, Владыка — сам, будучи истиной-Светом, — [представая] и как тело, прана и прочее, по своей воле (в облике силы майи), входя [в них] и являя свой образ под главенством тела, праны и прочего, тот сонм объектов, что сияет внутри, в одном лишь внутреннем Сознании, как «Я», — той же волею являет вовне как «это», — то [прежнее учение] обосновывается; иначе же был бы бесконечный регресс.
А именно: мыслится, что Владыка во время взаимного обихода — купли, продажи, рассмотрения, изъяснения и прочего, — входя в тела, праны и прочее, связанные с полем, домом и прочим, как в единство в этой мере явления, являет то, что сияет внутри, — воистину несоединённый внутренний Свет — вовне как единое явление. Тем самым с каждым познающим творится единство (сришти), с другим познающим единство свёртывается (самхара), в одной лишь форме горшка полагается пребывание (стхити); чрез смежение природы праны налагается сокрытие (тиробхава); а даруя жизнь явлению единства в этой мере явления, [Владыка] совершает милость (ануграха).
Поэтому сопряжённость Господа с пятерицей деяний (критья-панчака) [бывает] не только в великих творениях, великих пребываниях, великих растворениях, сокрытиях [его же] гневом и милостях посвящения, знания и прочего, — но постоянно, даже в обыденном обиходе. Как сказано: «Слава Владыке, вечно преданному забаве творения, вечно почиющему в неге пребывания, вечно устремлённому пожрать три мира». И ещё: «Каждый миг неустанный, хотя и творит три мира из услады воображения, — некий Единый, лишённый викальпы, — Он торжествует». И тому подобное.
Издатель отмечает великое отличие [этого учения] от процедуры веданты: во всех отношениях это — лишь чистое Сознание, лишённое внутреннего и внешнего органа; оно же, по своей воле приняв самость тела, праны и прочего, всё сущее, сияющее во внутреннем поле, являет как «это» на опоре «Я»-ности тела и прочего — на что и указывает слово «под главенством»; поэтому здесь нет никакого упомянутого регресса.
Издатель: обиход двояк — мирской и надмирный (лаукика и алаукика); мирской — купля, продажа и прочее, надмирный — относящийся к писанию, то есть самостоятельное постижение (прекша) и изъяснение (вьякхья) другому. Обиход весь состоит из силы различения (апохана-шакти) и указует на подлинность состояний познающего.
Издатель приводит образ волшебного камня (чинтамани): «В самоцвете-чинтамани по его собственной природе ничего [особого] не обретается, однако он источает желаемое» — так и сутра, будучи подобна чинтамани, попутно истолковывается и иначе.