Так, показав, что часть [стиха] «утрата свободы у сознания» относится к виджнянакалам, [автор] проясняет — указанием на предмет — и другую часть: «неосознанность у самой свободы».
В пустоте (шунья) — в силу инертности [она] по образу неосознающа; или же [субъект,] чья деятельность — в обонянии, в разуме (буддхи) и прочем, [вспыхивая] как чувство изумления «Я» (ахам-чаматкара), — [все] они, поглощённые пралаей, суть деятели в образе неосознающих, лишённые действия-и-орудий, обозначенных [лишь] принципом «кала». Ведь до [конца] пралаи они таковы, а во время творения (сарга) вновь сопрягаются с действием и орудиями. Оттого у них не только «атомарное» загрязнение [в виде] освобождённого [от объектов состояния], но и «кармическое» — в виде васан-самскар дхармы и адхармы.
«Если так, то и у них было бы развёртывание различённого познаваемого». Верно — [но лишь] в состоянии сна с объектом (саведья сушупта), не иначе. Поэтому майийное загрязнение у них «необязательно» (викальпита), [ибо оно] имеет определённо-ограниченный предмет. А именно: некоторые, успокоенные в части пустоты, оцепенелые в глубоком сне, суть причастники сна без объекта (апаведья сушупта). Другие же, утверждённые в разуме и прочем, сохраняя лишь общее [чувство] удовольствия-страдания, причастны переживанию некоего различённого объекта — они причастники сна с объектом (саведья сушупта). Отделённость же от грубого тела, чувств [и их] действий-орудий — признак пралаякалы — у всех [них] одинакова.