Он проясняет, что застение имеет природу заволакивания:
В глубоком сне и в самадхи отсутствия (абхава-самадхи) как «не [это]» — пустота, подобная [голому] очертанию, образа не-Самости, годная лишь быть ведомым существом, — созерцается как Самость, как «Я». И в дыхании (прана), при выдохе и прочем, как «я выдыхаю», — дыхание, подобное ветру (вайю-кальпа), [берётся за «Я»]; или в жажде пожрать движимое и недвижимое и во вспышке гнева — то же дыхание, подкреплённое огнём (теджас); или рассудок (буддхи), подобный водоёму чистой воды, несущий отражения ведомого, — за него цепляются [как за «Я»]. В состояниях размышления — «внутри я ведаю», «я страждущий» — и в состояниях вроде «я худ» — само тело, подобное земле (притхиви-прая), являет себя как Самость, как «Я». И всё это — пустота и прочее — по сути своей есть чистая сердцевина Сознания, [но] самою майей сперва явлено словно бы не-сознательным по образу. И, будучи именно таковым [не-сознательным], оно [затем] обращено в место укоренения убеждённости в природе Сознания, [то есть] «Я», — при неутихшей своей косности (апрашанта-джада-бхава). Итак, сила Майи Высшего Владыки есть [сила] беспрепятственного (апратигхата) свершения труднейшей вещи, — и это показано словом «развёртывается» (виджримбхате). Словом же «или» (ва) [текст] намекает на несчётное [множество прочих опор] — сынов, богатство, жену и прочее, что тоже суть ведомого образа, — как на предметы укоренения «Я»-ности (ханта-абхинивеша).
В «Спанда-шастре» сказано об этом: «Небытие не входит в бытие, и нет там [полной] непомрачённости; ибо от касания усилия [возникает] удостоверение „оно было тогда“. Оттого его должно знать искусственным, всегда — как состояние глубокого сна; но не таково [чистое Сознание], припоминаемость коего [была бы столь же искусственной]». Раз так, то и в глубоком сне сущее познаётся как не-Самость, [облекаемая] «Я»-ностью.