Возражение: пусть это верно для синего и прочего, где есть деятельность внешних органов; но в удовольствии (сукха) и подобном, где её нет, — откуда многообразие? Предваряя это, [автор] говорит:
В удовольствии как достигаемом и в сандаловой мази и прочем — его причине; равно в страдании как достигаемом и в шипе змеи и прочем — его причине; будь то в прошлом или в будущем — проявление хотя и одно то же, но через иное проявление «это минувшее», «это грядущее» происходит смешение, а через проявление «я испытываю» — отсечение. Оттого, хотя эти [удовольствия и прочее] и наличны, для того познающего они не пребывают в том [настоящем] образе; как, [говоря]: «прежде меня не было, ныне я счастлив» или «несчастен», [либо] «наделён силою тех или иных причин».
Когда же различающей мыслью те вещи ярко высвечиваются (гадхам удулликхати), тогда, ввиду вхождения в проявление-причину, вновь и вновь [являемое] удовольствие вместе с его причиной — мазью и прочим, обозначаемым, — через смешение с иным проявлением пребывает именно в том, [нами] описанном образе «я счастлив», а не в ином. Эта яркость [лишь] косвенно указывает на проявление удовольствия, смешанное с проявлением отчётливости. Упоминание «прошлого» служит указанием и на будущее.