«Но тогда и обиход отрицания незримого призрака достижим через различие: скопление света отлично от горшка — так же оно отлично и от призрака?» — предвосхищая это, [автор] говорит.
Скопление света хотя и отлично от призрака, и хотя есть свет по природе не-призрачный, — всё же «здесь нет призрака» утверждать невозможно. Ведь горшок немыслим и посреди груды света: где нет горшка, там свет разливается, [так что появление горшка вытеснило бы свет]; оттого и слаживается «здесь нет горшка». Призрак же таков по природе, что, пребывая и посреди поверхности, и посреди света, не разрушает их плотности; оттого возможность его пребывания в свете [сохраняется], и как же [возможен] обиход отрицания-через-различие? Так же и вкус и прочее, возможные посреди [зримого] облика, не отрицаемы. Хотя не-световой призрак и отличен от света, всё же он мыслится пребывающим незримо внутри поверхности, — стало быть, и внутри света он возможен. Потому, хотя свет и отличен от него, призрак этим не отрицается всесторонне; и обиходы, основанные на [мнимом] его отсутствии, не могли бы иметь силы. Таков смысл стиха.
Издатель: здесь установлено, что в [сутре] «напротив, скопление света…» доказывается отсутствие через тождество, а не через различие; ибо иначе следовал бы и обиход «здесь на поверхности нет призрака», а это неуместно.