«То, что содеяно восприятиями-невосприятиями, будет собрано в единство памятью, ибо она есть припоминание», — так возражают. Но уже сказано было: и память не простирается на предмет сверх пережитого; а как же она, будучи по природе согласованием познаний, [существовала бы] без единого субъекта? Это [автор] и показывает.
Здесь пережитый прежде предмет проявляется в памяти; но это [проявление] есть не новое сияние предмета, а его прежнее сияние-как-переживания. И это переживание, будучи по природе знанием и потому лишённое природы познаваемого объекта, не постигается иным познанием, но самосветяще (свапракаша). Если бы во время припоминания его не было, — как оно сияло бы? А если допустить, что [память творит его заново], то сияние памяти и сияние переживания оказались бы двумя взаимно-отдельными познаниями, и тогда никогда не было бы припоминания. Итак, должно признать: даже во время припоминания прежнее переживание, будучи внутренним само-осознаванием, наличествует и не отлично от того само-осознавания, что удостоверяет наличие памяти.
То же само-осознавание, что есть само-осознавание памяти, есть и само-осознавание переживания, — и никакое иное восприятие, вывод и прочее, отдельное от само-осознавания, тут не действует. И потому непрерывно единое во всё это время само-осознавание и есть «субъектность» (праматри-тва). При ином переживающем оно не сладилось бы. Ранее [в шестой ахнике] субъект был установлен как бы отблеском — силою памяти; ныне же — через единство само-осознавания. Такова разница.
Издатель: даже во время припоминания прежнее переживание, будучи внутренним само-осознаванием, наличествует и неотлично от само-осознавания, удостоверяющего его бытие; и это единство-собирание восприятий и прочего в силу единого субъекта — вот подтверждение [учения].