На возглас «иначе — какая согласованность?» [автор], желая показать наиболее охватное — отношение причины и следствия, — прежде являет [именно его].
Здесь [некто] воспринимает восприятием дым, но не видит огня; и вот, «если не воспринимает [огня], то не воспринимает и дыма» — из двух восприятий и трёх невосприятий, из этой пятерицы, [буддисты полагают,] устанавливается причинно-следственная связь дыма и огня. Но как? Ведь дымом, воспринятым восприятием, нечто вынесено-схвачено, ибо он есть основание постижения в части, отличной от огня, и покоится в собственной, отдельной части; и, не проникая в чужой предмет, [эти пять] суть лишь определения меры слова-и-значения — «дым», «огонь», «отсутствие огня», «отсутствие дыма» — вроде «это горшок». Как же они, покоящиеся раздельно, каждый в своём, могли бы постичь причинно-следственную связь, которая есть взаимная соотнесённость (апекша), выраженная седьмым падежом, — то есть положительное и отрицательное совпадение?
Когда же эти пять предметов — по руслам восприятия-невосприятия — успокоены в едином океане единого Сознания и становятся единым, тогда они, свободою субъекта поставленные во взаимную соотнесённость, уже не являются раздельно, как горшок и ткань; и то самое их явление-как-таковых (татха-бхасана) и есть причинность и следственность, а такое явление и есть проявление причинно-следственной связи. Таков смысл сутры. Итак, единая опора-проявление, проявление причинно-следственной связи — и нет ничего [сверх того]. То, что делают [этими] восприятиями-невосприятиями, память лишь воспроизведёт, [говорят оппоненты]; на это отвечает следующая карика.
Издатель: причинно-следственное отношение здесь — лишь пример (дриштанта); утвердив внешнюю причинность, разъясняется и её первообраз (дарштантика) — само единство чит-субъекта, без коего не свершается ни возникновение косного из своей причины, ни обиход их порождения.