Возражение: если внешнее явление внутренней явленности есть повсюду, то в чём же тогда различие явлений (абхаса-бхеда) в памяти и прочем? А ведь оно [это различие] не остаётся неощутимым, ибо отчётливость и неотчётливость их сияния отрицать невозможно. Предвосхищая это, автор говорит:
У опытного знания «это синее» внутренняя явленность выводится вовне; и эта явленность внутреннего бытия естественна — пришла из [собственной] полной свободы (сватантрьи), а не, как у памяти и прочего, по силе следа-васаны, оставленного иным познанием. В памяти, в воображении (утпрекшана) и в определении (адхьявасая), что следует за восприятием, та внутренняя явленность синего, которую надлежит явить как внешнюю, — не своя, но рождена следом (санскарой) прежнего переживания. Санскара же здесь — продолжающееся пребывание переживания и в иное время; оттого это длящееся переживание, слитое с явлением синего, [заставляет] память и прочее, обретшие с ним тождество, так воссиять.
Поэтому явление, возможное во время памяти, слажено ещё в прежнее время того переживания. Тем самым выявляется беспредметность (нирвишаятва) памяти и то, что память и прочее схватывают лишь уже-схваченное (грихита-грахитва). Это самое [опосредование] и есть наибольшая неотчётливость. Итак, установлено различие явлений в переживании, памяти и прочем: внешнее явление разряда внутренних явленностей при непосредственности (без промежутка) есть отчётливость, а при опосредованности — неотчётливость, ибо утрачена одновременность.
Издатель: «след» (санскара) — это то, силою чего прежде пережитый объект, по собственной воле [Господа] и лишь в границах прежнего времени, вводится в поле ума; память не творит его заново. Оттого память есть невыпускание прежде пережитого предмета, а не новое творение.
Издатель: отделение прежде пережитого явления [от нынешнего] тоже не есть небывалая деятельность [Господа]; сокрытый как бы тьмою, [объект] пребывает в виде следа, а при близости пробудителя, по устранении покрова, вновь становится явным, — потому и зовётся «уснувшим».