Возражение: пусть будет так, что тонкая Вимарша пронизывает тело Света. Но там, где вследствие грубости явна форма викальпы, слово выступает отдельно, совсем как синее и прочее, — «это синее»; как же оно [окажется] неотделённым от природы Света? А ведь Вимарша словесна по природе, и её вы [автор] здесь, даже на ступени различия, что имеет природу майи, полагаете неотделённой от Света. Как это следует понимать? Предвосхищая [это], [автор] говорит.
Кем это сказано — будто грубое слово «горшок» есть Вимарша, чья жизненная природа — Свет? Ведь и это грубое слово сияет как отдельное, подобно объекту. Та сила определения (адхьявасая-шакти), которая осознаёт эти два — слово и объект, отмеченные [как] имя и форма, — как единое, по образу «то [есть] это» (со ’йам), — эта сила Парамешвары, имеющая природу Вимарши, сияет подобно самому Я, как нераздельное (анаваччхинна) «Я», и никогда — как «это»-ность (идантā).
...[Она] никогда [не сияет] как «это»-ность, то есть [никогда] не сияет как расчленённое (виччхинна); ибо, сияя как расчленённое, оно покоилось бы на ином (пара-пратиштха) и потребовало бы для своего проявления ещё одного осознавания, а для того — снова [ещё одного], — и так [до] бесконечности (анавастха); оттого не было бы вовсе проявления синего — из-за отсутствия обретённой опоры. Поэтому всякая Вимарша вообще именно нераздельна со Светом. [Что до формы] «адхьявасā»: по [правилу Панини] «āтащ чопасарге» (3.3.106) она оканчивается на [суффикс] «ан» и [стоит] в женском роде.
Издатель раскрывает тройное разрешение сомнения: [1] определение по сути есть [сила] самого Парамешвары, чья природа — Свет, а не собственное тело рассудка-начала (буддхи-таттва); [2] превосходящее имя и форму, оно являет себя как само Я — недвойственно, а не как «это», [и потому есть жизнь познающего на ступени майи]; [3] хотя [определение] и неуказуемо [как объект], силу Вимарши невозможно отрицать.