[Оппонент:] «Если оттого, что [переживание] покоится в „Я“, оно не является в памяти отдельно, — то иное осознавание прямо осознаёт переживание через „это“-ность; либо схватывается как отдельная окрашенная-„это“-ностью покоящаяся-в-горшке [природа] переживания, — так почему бы соответственно тому не выразиться [и о памяти]?» — Отвергая это намерение противника, [Утпаладева] говорит: «स्मर्यते यादृगासीन्मे».
У человека вовсе не бывает такого сознавания, [чтобы] мыслить некое видение (дрьш) отдельным: «то видение было моим». Но [бывает] то, что вспоминается [именно] так; и даже такая память, [когда она] у некоего различающего [грамматически], — это [лишь] её разбор-разъятие (вьякарана), подобно [разъятию] на смыслы основы и суффикса у слова: воображаемое расчленение ради изложения другому. И даже он, если осознаёт «коренное постижение» (мула-пратити) в порядке [искусственной] развилки (вайкальпика-крама), не знает переживания как отдельного, — именно потому, что мнит различие вымышленным, как в [речении] «голова Раху» [, где Раху и есть одна голова]; иначе, подобно «тот горшок», и в «то видение» пришлось бы предполагать некое прежнее иное видение (дрьг-антара). Ведь словом «то» (тат) высказывается, что горшок или видение стали предметом прежнего переживания; иначе было бы просто «видение». А тогда «видение пережито мною иным видением» — и здесь [снова] бесконечное восхождение.
[Оппонент:] «Каков же тогда исконный [образ] памяти?» [Ответ:] «Мною увидено» (майа дрьштам). [Оппонент:] «Но здесь видение высказано как покоящееся в видящем (драштри) и прочем, а не как взошедшее на Атман, ибо причастие [„увидено“ стоит] в объектном [значении]». [Ответ:] Он же [видящий] и не сознаёт [видения отдельным]; ибо, по правилу, что́ достигается действием деятеля, то — объект (карман), [и потому] действие-видение [покоится] в деятеле (картри-ништха). Так [Утпаладева] высказывает действие-видение как покоящееся в деятеле: «दृश्यते» и прочее.
И у джайминиев (мимансаков) «дрьш» природы знания названа покоящеюся в познающем (праматри-вишранта), имеющею природу бхаваны; лишь явность (пракатата) есть свойство предмета, «увиденность» же (дрьштата) — нечто [от предмета] иное, или же [само] сознание свободно, — а это [речено уже] о другом. Дабы выразить именно покой в познающем, [сказано] «мною» (майа). Оттого «я пережил», «пережито мною» — это [лишь] пестрота слова (шабда-ваичитрья), а не различие предмета (артха-бхеда). Некоторые же соотносят по иному порядку: «видение было — оно моё» — так, и «мною увидено»; и та память, что [возникает], — «это её разбор», [то есть разбор] той памяти, которая уместно осознаёт ранее сказанное «я пережил». Слово «апи» — в значении «и».
Гло́ссы к разбору кар/действий: глагольные корни двояки — «покоящиеся в объекте» (кармастха-бхава) и «покоящиеся в деятеле» (картристха), как в стихе: «[У корней] „варить“ и т. п. состояние покоится в объекте, а у „сидеть“ и т. п. — в деятеле». Приводится [и Бхартрихари]: «У [корней] движения, знания, принятия пищи, отказа, звучания, желания, света и восприятия состояние переживается деятелем». Из [Прабхакары]: «„Знание-горшка“ есть знание, отличное от [знания] „знание-горшка“; и то знание, что как „горшок“, падает на предмет».