Словом «сатьям» (सत्यम्, да, верно) показано: «из [положений] пурвапакши мне [сиддхантину] многое приходится принять»; а словом «кинту» (किन्तु, но, однако), выражающим ограничение, сказано: «то же, что принять нельзя, — опровергается». Такова манера речи (шайли) тех, кто пользуется словами обдуманно (prekṣāpūrvakārin): когда пурвапакшу надлежит отвергнуть целиком, употребляют «на» (нет); когда нечто принимается отчасти, говорят [сообразно]; а когда при частичном согласии [лишь] устраняется изъян, говорят «сатьям, кинту» (да, но). «Шайли» — [то, что] происходит из природного склада (śīla); это действие, коему предшествует разрешение [сомнения], — так [толкует] Кайята. И поскольку почтенный Ачарья пользуется словами обдуманно, у него — то же самое употребление; поэтому [комментатор], знающий его замысел, говорит: «многое приходится принять».
А то, что знание как нечто отдельное [от объекта], каким учат воззрения санкхьи, Канады и прочих, несостоятельно, — это и есть [мнение], желанное самому автору [и достигнутое им] без усилия. Поэтому Ачарья [Абхинавагупта], сделавшись как бы другом (сухрид) для оппонента, соглашается [с ним в этом] словами «сатьям» и далее.
В памяти не подлежит обоснованию свечение одного лишь объекта — [то есть] такое [свечение], которое устанавливалось бы из одной санскары. Напротив: без свечения [самого] переживания (анубхавы) как могла бы возникнуть память в форме «то [самое]» (tat)? И как без этого через желание (абхилаша) [возникло бы] обыденное действие? Ведь именно переживанием удостоверено, что этот [предмет] есть средство к удовольствию, — оттого и [следует его] присвоение (упадана). Здесь из санскары, порождённой прежним переживанием, возникает лишь вот что: хотя это знание [память] и не порождено [самим] объектом, тем не менее оно «имеет тот объект своим содержанием» (tad-viṣayam). Но этим ничего [не достигается], ибо в самопросветном знании, покоящемся в себе (ātmaniṣṭha svaprakāśa-jñāna), прежнее переживание — как и [его] объект — не светит.
Смысл раздела: обыденно [человек], пережив [нечто], удостоверяется, что оно — причина удовольствия, и затем по памяти берёт его. Оппонент обосновывает, что в памяти объект светит благодаря санскаре, [возникшей] из переживания. Но этим ничего не достигается: если само переживание в памяти не светит, не может быть и [представления] «это — тот [прежний] объект»; а свечение переживания [в памяти] невозможно, даже если [память] порождена санскарой.
Толкование сутры: знание в форме памяти, хотя и возникло из санскары прежнего переживания, тем не менее таково, что покоится и успокаивается в самом себе (आत्मनि स्वस्य निष्ठा विश्रान्तिः); оно не делает известным то изначальное переживание, ибо не смешивает себя с ним.