Надо всеми ними, в высшей пустоте (парама-вьома), под нади Шанкхини и висаргой, — лотос о тысяче лепестков, белее и сверкающее самой полной луны, обращённый устьем вниз. Он в высшей степени влекущ, и раскинувшиеся его тычинки-пыльца — цвета восходящего солнца. Тело его сияет буквами, начинающимися с अ, и он-то есть образ параманды, блаженства Брахмана (брахмананда-рупа).
В этой полной сахасраре, в незапятнанном пространстве, сияет полная луна без заячьего пятна (шашанка-рахита), что, обильно рассыпая свои лучи, текуча и прохладна, как амрита. Внутри этого лунного круга — треугольник, непрестанно сверкающий, как молния, внутри которого пребывает тот высший бинду, или Ишвара, коему втайне служат все божества.
Тот тончайший бинду (шунья), вполне сокрытый и обретаемый лишь великим усилием, и есть корень освобождения, что вместе с Ама-калой (калой луны, источающей амриту) являет Нирвана-калу. Здесь пребывает Парамашива. Он и есть Брахман, Атман всех живых существ. В нём слиты и вкус (раса), и безвкусие (вираса), и он — то солнце, что уничтожает мрак невежества и наваждения (моха).
В образе неиссякаемой и обильной струи амритоподобной сути Бхагаван дарует чистому разумом подвижнику (яти) то знание, посредством которого тот постигает единство дживатмана и Параматмана. Он проникает во всякую вещь, подобно тому Бхагавану, владыке всех, что в образе вечно текущей и разлитой струи облечён во всеблаженный образ по имени Парамахамса.
В сбережённом у Авадхуты Шри Бхагавана Рамджи — основателя ныне живущей общины йогешвари в прославленной традиции знаменитого каширского Бабы Кинарамджи — завёрнутом листке (патрак) изложен устав пронзания двенадцати чакр. Подробное его описание даётся в следующей главе.