объекта; и там, в этом объекте, лучами той мандалы устанавливается
последовательность творения, поддержания и растворения. (5.28) Так в объекте — начиная со звука — по пути пространства слуха и прочих
[чувств] утверждается форма, имеющая природу сияния луны, солнца и огня.
(5.29)
Посредством этой нисходящей мандалы следует созерцать тождество. Этой
последовательной йогой, куда бы ни нисходило то [сознание], [везде] следует
постигать его тождественность. (5.30)
Эта мандала, будучи всесущностной, [простирается] на всё подобно
вселенскому владыке; таким образом всё полотно космических путей
растворяется само собой, без усилия. (5.31)
В великой мандале Бхайрави, окружённой сознанием, затем, когда даже мир
иссякает до одного лишь остаточного следа впечатления… (5.32) Следует созерцать великую вращающуюся мандалу как всплеск
собственной сущности; затем, когда растворяется всё подлежащее сожжению и
иссякают его остаточные впечатления… (5.33)
Следует созерцать мандалу как успокаивающуюся, затем — как
умиротворённую, затем — как покой; этой йогой созерцания вселенная
растворяется в мандале. (5.34)
Тогда в том сознании само сознание сияет как содержащее уже
растворённые объекты. А затем, по самой природе сознания, снова возникает
творение, ибо Великая Владычица есть сознание. (5.35) Так, каждое мгновение растворяя вселенную в собственном сознании и
затем вновь её проявляя, йогин постоянно достигает состояния Бхайравы. (5.36) Так йогин должен созерцать мандалу, начиная с тришулы, затем в
последовательности четырёх- и пятиспицевых, вплоть до пятидесятиспицевой.
(5.37)
Или же, с неотвлечённым умом, пусть созерцает мандалу с шестьюдесятью
четырьмя, со ста, с тысячей или даже с бесчисленными тысячами спиц. (5.38) У великого Бога, Владыки сознания, чьё сознание ликующе сияет, у Великого
Владыки — вселенской Силы — нет никакой исчислимой ограниченности или
расчленённости. (5.39)
«Все это мироздание — его энергии, а носитель этих энергий — сам
Махешвара», — так в «Мангала-шастре» изложил Шри Шрикантха. (5.40) Так Шри Шамбхунатха, благосклонный ко мне, изложил это созерцание как
образ первого метода — [по наставлению] досточтимого владыки Сумати. (5.41) Именно в этом направлении следует опираться и на другие созерцания — те, что без всякой последовательности приводят к самой сути метода Ануттары. (5.42) Теперь, после изложения деятельности жизненного дыхания, начиная с
праны, мы объясним раскрытие Ануттары как средство [практики]. (5.43) Сначала, пребывая в сердце лишь как доля познающего субъекта в
собственном блаженстве, пусть он из покоя в одной только пустотности созерцает
состояние «без блаженства». (5.44)
При восхождении праны в сфере познаваемого пусть он созерцает высшее
блаженство; там, будучи умиротворен апаной, он исполняется бесконечными
аспектами познаваемого. (5.45)
Достигнув высшего блаженства, пусть он пребывает, озаренный лунной
апаной; затем, всецело умиротворенный соприкосновением с бесконечно
пульсирующим множеством познаваемого, [он идет далее]. (5.46) Достигнув области саманы, он становится исполненным брахманического
блаженства; затем он устремляется к поглощению всех построений, связанных с
потоком измеряющего и измеряемого. (5.47)
Упокоившись в огне удана, пусть он созерцает великое блаженство; достигнув там покоя, он затихает в этом великом пламени. (5.48) Тогда возникает великое всепроникновение, свободное от всякой
обусловленности, даже от той, что именуется вьяной; это и есть блаженство
сознания, не подкрепленное ничем инертным. (5.49)
Ибо здесь нет никакого отдельного установления чего-либо инертного; это
то состояние, где нет никакого разграничения и которое пульсирует как
вселенское целое. (5.50)
Это — не-ударенное сознание, исполненное высшего нектара; там для
созерцаний и прочих [практических построений] уже нет никакой главной
значимости. (5.51)
Именно это Шамбху назвал нам вселенским блаженством; в нем и следует
утвердить покой посредством йоги сердечного восхождения. (5.52) То совершенное упокоение там и есть состояние, состоящее из самой
Ануттары. Таково это [учение], хотя в своей собственной обители оно имеет
единую природу сердца и прочего. (5.53)
Теперь это проявление, рожденное из шестеричного восхождения праны, будет изложено в аспекте всепроникновения — посредством применения «жезла
праны» и уравнивания переднего и заднего. (5.54)
Пусть он опрется на дворец ламбики, связанный с четырехлепестковым
лотосом; затем, перейдя область трезубца, [войдет в сферу], соединенную с тремя
нади. (5.55)
Мудрый пусть войдет в равновесие сил воли, знания и действия — в единую
раскрывающуюся, далее уже не сжимающуюся, сияюще развернутую [шакти].
(5.56)
Пусть он восходит по гирлянде ступеней — межбровье, бинду, нада и конец-шакти; там, в области восходящей Кундалини, [открывается состояние], прекрасное внутренней пульсацией. (5.57)
Там висарга должна упокоиться в состоянии, именуемом «рыбьим чревом»,
— подобно тому как ослица и кобылица [входят] в храм блаженства собственной
обители. (5.58)
Войдя в сердце, состоящее из раскрытия и сжатия, он ликует; так же [следует
войти] в то, что вновь и вновь преисполнено множеством состояний растворения
и проявления. (5.59)
Пусть он опирается в сердце на двоицу Бхайравы, утвержденную в
раскрытии и сжатии, — в висаргическом [средоточии], где воедино сведены
великий корень и трезубец. (5.60)
Благодаря йоге всецелого наполнения он достигает покоя в Высшем; здесь
же именно через эту полноту развертывания устанавливается состояние, состоящее из вхождения во вселенское. (5.61)
Когда свет покоится в самом себе, пусть он будет узрен именно как «Я» — в
рефлексивном осознании Ануттары, еще прежде всякой деятельности и прочего.
(5.62)
Пусть вспыхнет первое сияние — высшее «Я», являющееся саморефлексией
сознания; затем он, соединенный с устремлением, [действует] в форме
двенадцати кал. (5.63)
Солнцем пусть он озарит проявление, затем наполнит его и созерцательно
проработает; затем [вступает] луна, шестнадцатикальная, медленно
поглощающая висаргу. (5.64)
Пульсируя, она изливает оживляющий нектар в огонь сознания, направляя
его к острию жертвенной ложки — тончайшему отверстию сил воли, знания и
действия. (5.65)
Таков этот божественный нектар — насыщающий богинь сознания; это
нектар висарги, изливаемый в огонь, именуемый сознанием, пожирающий
жертвенное приношение. (5.66)
Если это излияние совершается, то весь круг шести путей становится
принесенным в жертву; ибо висарга Владыки Ануттары — это Владычица Кулы, ее
возбуждение простирается от «ка» до «ха», а ее развертывание есть порядок таттв.
(5.67)
«Aṃ a» — таков Кулеша, соединенный с Владычицей Кулы; высшее