По моему мнению, поскольку слова каждого раздела этого руководства к практике подлинной реальности основаны на абсолютной истине, текст чрезвычайно глубок и содержателен. Так, строфа раскаяния начинается следующим образом:
OṀ. Признаки раскаяния и того, в чём раскаиваются, растворяются на собственном месте в подлинном, спонтанном просторе раскрытой изначальной чистоты.
В целом, когда возникает цепляние, мы накапливаем карму и затем нуждаемся в её раскрытии, или исповедании. Однако тот, кто понимает воззрение и осваивается в нём посредством медитации, знает, что всё являющееся и существующее в основе есть дхармакая. Воззрение всепроникающе. Всюду, куда простирается пространство, простирается и дхармакая. Когда мы пребываем, не отвлекаясь от этого всепроникающего ума, ригпа, сама идея о том, что есть нечто подлежащее раскрытию, является концепцией. Когда концепции освобождаются на собственном месте и при возникновении преображаются в изначальное осознавание-мудрость, раскрывающий, раскрываемое и объекты, перед которыми раскрывают, неразличимы. Так раскаяние естественно существует само по себе, не нуждаясь в создании. Поэтому в тексте сказано: «Признаки раскаяния и того, в чём раскаиваются, растворяются на собственном месте». Это раскаяние подлинной абсолютной реальности из «подлинного, спонтанного простора раскрытой изначальной чистоты». По этому поводу Арья Нагарджуна сказал: «Здесь совершенно нечего устранять и совершенно нечего устанавливать. По-настоящему и подлинно смотрят на то, что истинно таково. Увидеть это — полное освобождение».[9] Итак, царь всех раскаяний — воззрение махамудры. Полагаю, именно это должны означать слова текста.
Иначе говоря, раскрытию подлежат омрачения. Корень всех омрачений — неведение. Когда присутствует неведение, есть разделение на цепляющийся ум и объекты цепляния. Из этого двойственного разделения возникают привязанность и отвращение. Однако, когда омрачения поняты посредством килы изначального осознавания — ригпа, мудрость разрушает их. Заблуждающиеся мысли и связанные с ними чувства немедленно уничтожаются.
В этом контексте омрачение, в котором исповедуются, и тот, кто исповедуется, выступая противоядием, становятся неразличимы. Оба — пустотный ум, само ригпа. Поэтому отдельных отличительных признаков раскаяния и того, в чём раскаиваются, нет. Если возникающие омрачения не одолевают воззрение, дело обстоит именно так. Омрачения и воззрение нераздельны.
Однако, когда воззрение подавлено, мы подпадаем под власть неведения, беспечности и неослабленных омрачений. Из-за неведения — нераспознавания истинного состояния ума — возникает двойственное цепляние, обусловливающее мысли, основанные на привязанности и отвращении. Следует раскрыть любое возникшее привходящее цепляние за концепции, которое не было устранено посредством изначального осознавания — ригпа. Поэтому раскаяние продолжается:
И всё же, если есть заблуждения неведающего двойственного цепляния, они раскрыты перед вами, естественно эманировавшие сонмы божеств. SAMAYA A ĀḤ.
«Естественно эманировавшие сонмы божеств» и собственный ум неразличимы, как солнце и его лучи. В присутствии божеств, являющихся сущностью осознавания-мудрости, мы обнажаем все заблуждения, оставляя их в ригпа. Так совершается раскаяние. Когда бдительное осознавание — ригпа охватило все омрачения, это раскаяние воззрения — великое, главное средство раскаяния.
Но вам действительно следует читать комментарии других мастеров. А те из вас, кто сведущ, должны учить друг друга. Я могу давать лишь приблизительные объяснения. Возможно, эти наставления годятся, а возможно, нет. Поглощённый собой и высокомерный, я говорю всё, что вздумается, не заботясь о правильности. Не сожалея о собственных проступках, не понимая, достиг ли я сам освобождения, я бесстыдно проповедую раскаяние с высокой точки зрения окончательного воззрения. Если вы видите, что я сам не знаю, о чём говорю, приходите завтра и скажите: «В этом вы ошиблись; в том вы ошиблись». Пожалуйста, приходите и сообщите мне.