Под словом «образованные» я разумею тех, кто получил образование в английских школах.
Индуизм пробуждается. Ныне дети индусов верят в индуистские писания, чтят индуистскую дхарму, поклоняются по индуистскому обряду. Во всех сословиях — особенно среди образованных — пробудились и склонность к пути дхармы, и рвение к садхане. Даже в далёкой Европе и Америке многие начинают постигать величие индуизма. Однако среди образованных сословий нашей страны есть разряд людей, впавших в особое заблуждение. Прискорбно, что они не идут истинным путём. Своим крючкотворским, канцелярским (мунсиевским) умом они одни положения индуистских писаний объявляют вставками, другие — преувеличениями и отбрасывают их, а затем, выбирая по своему вкусу и смешивая, сооружают некую «религию». Этим они и сами обманываются, и других вводят в заблуждение. В связи с этим уместно разобрать религиозные воззрения покойного Банким-бабу (Банкимчандры Чоттопаддхая).
В двух своих книгах — «Кришна-чарита» и «Дхарма-таттва» — Банким-бабу подверг индуизм глубокому и вдумчивому разбору. В наши тяжёлые дни появление таких книг и такого автора, несомненно, предмет гордости. Распространение этих двух книг, особенно в образованном обществе, стало причиной особого блага, и за это образованное общество перед ним в долгу. Но, при всём должном уважении к нему, я вынужден сказать, что даже столь просвещённый и одарённый соотечественник не сумел, отстаивая свои взгляды, уберечь достоинство индуизма. Банким-бабу уже давно вознёсся на небеса. Он особенно чтим простым народом этой страны, и потому я не желаю вдаваться в подробный разбор. Знаю, что, критикуя его религиозные воззрения, я лишусь сочувствия многих образованных людей; и всё же ради справедливости и во имя истины я счёл нужным написать несколько слов.
Автор (А), написав это сочинение, ощутил в душе некоторое смятение; поэтому в тот самый день, когда сочинение начали печатать (в среду, в половине второго ночи, 19 чайтра 1314 года бенгальской эры [1908 г.]), он с помощью йога-нидры (гипноза) вызвал «душу» покойного Банкимчандры Чоттопаддхая (Б). Ниже, для сведения читателей, приводится состоявшаяся с ним беседа об этом предмете.
А: Как вы поживаете?
Б: Пребываю в счастье. Говоря языком пуран, я вкушаю райское блаженство.
А: Родитесь ли вы вновь?
Б: Когда наслаждение плодами иссякнет, новое рождение неизбежно.
А: Смогу ли я исправить своё религиозное знание, прочитав написанную вами «Дхарма-таттву»?
Б: Нет-нет, я не Гуру-наставник в дхарме и не проповедник религии. Распространять какое-либо вероучение вовсе не было моей целью. Я хотел лишь обратить внимание одного разряда людей к индуизму. Тех индусов, что заворожены английским духом, падки на подражание англичанам, непробуждённы и, точно самозваные глашатаи с победным барабаном, берутся просвещать других, — этих ослеплённых английским образованием и кичащихся западной «цивилизованностью» индусов я призывал довольствоваться своей исконной дхармой. Я лишь пытался снять с образованных ослов бремя их гордыни.
А: Но ведь эти люди впадают в новое заблуждение.
Б: Пусть так. Индус, утвердившийся в исконной дхарме и держащийся её обычаев, даже если понимает их неверно, всё же лучше атеиста, еретика или индуса, всецело падкого на чужую веру. Я и сам знал, что истинно сведущий индус отбросит мою «Дхарма-таттву», как пучок травы. Лишь разнузданные, слепо перенимающие обычаи млеччхов образованные индусы, что носят одно лишь имя индусов, могут поверить моим словам. Но я уверен: если такой индус хоть раз утвердится в исконной дхарме, придёт день, когда его заблуждение рассеется само собой. Ибо где есть вера, там истина сама воссияет, подобно свету.
А: Хотя дхарма упражнения (анушилана) и зависит от времени, она согласна с писаниями. Но зачем нам развивать телесные наклонности, наклонности к приобретению знаний, деятельные наклонности, наклонности услаждения ума и прочее? Развивать те наклонности, что вечны, — необходимо; но зачем нам, проводя жизнь в развитии преходящего, лишь удлинять путь к подлинной цели?
Б: Ответ станет ясен, стоит лишь вспомнить того «ученика-жемчужину» из «Дхарма-таттвы». Толковать о вечном тому, кто не признаёт загробной жизни и не принимает перерождения, — пустая насмешка. Потому, оставив в стороне загробное, я старался разъяснить дхарму как средство к счастью в этом мире, — ту дхарму, через которую человек может оставить свою животную природу и стать подлинным человеком. Всматриваясь в природу образованных людей, я вижу: если не истолковать религию по их вкусу, никто не потянется к индуизму. А чтобы сделать её для них привлекательной, мне и пришлось местами усекать стихи, опровергать дурные суеверия или отвергать части писаний.
А: Вы назвали неполными и учения, проповеданные такими воплощениями, как Чайтанья, Будда, Иисус и другие.
Б: Мне пришлось толковать дхарму, сообразуясь с местом, временем и человеком. Моей целью было пробудить раджа-гуну в сердцах материалистичных индусов, где властвует тамас. Потому, отставив саттвическую дхарму Будды и Чайтаньи, я излагал раджасическую дхарму. Ребёнка, не научившегося ходить, неразумно учить бегать. Хотя непосредственного знания я обрести не сумел, всё же даже тот грубый очерк дхармы, что я постиг практическим разумом, и он выражен в «Дхарма-таттве» не так, как должно. Писания, проповеданные риши и мудрецами, я чту как слово Бога. Будь моя религиозная сила так же слаба, как у обычных образованных людей, я никогда не выступал бы столь яро против вдовьих браков. Цель моя была — любыми средствами привлечь склонных к подражанию образованных людей к индуизму. Оттого мне и пришлось, поняв их ум и увидев их дела, кроить дхарму по их вкусу. Что толку в духовной проповеди тому, кто не признаёт духовного мира? Потому я и показал картину телесной и душевной религии.
А: Не поняв вашей цели, я резко возражал вам; теперь я хочу прекратить печатание этого опровержения.