Но любить Бога — задача весьма трудная: нужно забыть всё. Забыв о дхарме и адхарме, о добром и дурном, о касте и роде, о счастье и горе, должно всецело вручить себя Ему одному. Однако если отрекаться от доброго и дурного лишь потому, что „так надо отречься“, — этим не обойдёшься. Пока сохраняется различение доброго и дурного, любовь не рождается; а где есть истинная любовь, там такое различение и не может удержаться. Если слушать то, что говорят писания, что говорят люди, что твердит общество, — любви не обрести. Должно делать лишь то, чем доволен Бог. Разве возможна любовь по предписаниям и запретам? Према-бхакти — это раскрытие [самозабвенной] привязанности к Нему; забыв себя, забыв дхарму, карму, касту, род и почёт, следовать одному лишь Возлюбленному — вот что такое према-бхакти. Таково было чувство гопи, — потому в поклонении Богу гопи-бхава и есть высшее.
Садхака, взыскующий природы любви, пусть, опираясь на гопи-бхаву, сделает Бога предметом своей любви, уложит Его на цветочное ложе любви в сокровенной роще сердца и пробудит песнями любви; а вовне пусть чтит Шри Гуру, видя в нём образ Самого Бога, и служит Ему, вручив тело и ум. Или же пусть закажет изваяние из камня либо меди и поклоняется своему Возлюбленному, поднося туласи и сандал; и тогда, по мере того как разливается любовь, он сможет вводить в своё созерцание и сосредоточение Его бесконечное чувство, бесконечный образ, бесконечную мощь. Он обретёт того вечного спутника, вечного друга, вечно любимого, кому денно и нощно поклоняется мир, поднося воду для стоп и аргхью, и ради любви к кому Радха — сама Пракрити — стала отрешённой от всего, печальной, йогиней. Тогда — „куда ни падёт взор, там и явится Хари“ — он повсюду, во всех вещах, будет видеть исполненный любви образ Возлюбленного. Тогда, подобно йогу, зрящему Атман, любящий и сам увидит раскрытие того же Сатчидананды в каждом плоде, в каждом цветке, в шелесте каждого листа, в каждой горе, в каждом водопаде, в каждой реке, в каждом мужчине и женщине, в каждом атоме и мельчайшей частице; и уже не сможет забыть тот образ Шьямасундары — сгустка сознания (чиддхана). Вбирая в это [поклонение] весь мир и Радху, он поклоняется Радхаваллабхе. Господь — само воплощение любви, и притяжением этой любви Его уже невозможно забыть.
Итак, из всех средств, опирающихся на бхаву, высшей является садхана гопи-бхавы, достигаемая любовью. Ибо любовь — общее достояние всех людей, самая суть человеческой жизни. Едва это влечение обращается на Бога, человек избавляется от пламени [страданий]. Тогда приходит знание: кто я и кто Он. Рассеивается наваждение: что есть мир, что — сын и жена, что — оковы золотые и что — оковы железные. Сердце исполняется твёрдой преданности и беспричинной любви. Тогда рождается божественное знание, и особенно ясно постигается: ни сын, ни богатство, ни власть — ничто, тело — ничто, весь этот [зримый] мир, „я“ и „моё“ — ничто; всё есть Он. Лишь Он — безначальная и бесконечная, объемлющая всё движущееся и неподвижное, всепроникающая Истина, Владыка вселенной (Вишвешвара). Истинным знанием об этой Истине-Сущности рассеивается ложь; и в несравненной сладости любви к тому вечному и исполненному лил Возлюбленному, Верховному Пуруше, пребывающему в средоточии недвижного круга света, любящий погружается на вечные времена. Любящий и Возлюбленная — Бог и преданный — сливаются воедино, охмелённые блаженством, на великом помосте великой раса-лилы Радхи и Шьямы.