Богиня!
В храме сердца, в зеркале ума я запечатлел твой лик,
и сколько ещё в нём места — нет, не мало это сердце!
Всю любовь, что есть у меня к дорогому тебе вещному миру,
всю принесу и уберу ею, как убранством, тот образ.
На закате, на заре, в белом сиянии луны буду держать открытой дверь,
и в укромной хижине, узрев тебя, забуду самого себя.
Тысячей „Ом“ буду взывать к тебе, утвердив твой образ на скрижали сердца,
и осеннюю шефали пригоршней (анджали) сложу у твоих алых стоп.
Исполненная любви! Едва пролилась „плодородная почва“ потопа Твоей любви, как это солончаковое, бесплодное сердце ожило. Я блуждал в темноте, сбившись с пути, — не Ты ли, зажегши свет первой любви, показала мне моё сердце? Не Ты ли в облике Гуру заронила семя любви в эти спящие души? И как из того семени вырос ствол и приносит плоды и цветы — в подтверждение этого я поднёс книгу «Премик-гуру» с посвящением Тебе.
И ещё одно — хотя нищему и не хватает смелости сказать это самой Раджараджешвари, — не будет мне утешения, пока, смешав с этим цветком слёзы своих глаз, я не совершу Тебе поклонение. Приди, Расамайи! Взойди на престол моего сердца в образе, сотворённом умом, и прими поклонение. Пусть поток моей любви сольётся с океаном Твоей любви и растворится в нём — пусть капля соединится с океаном. О! Вот тогда я и воззову к Тебе:
Явив сострадание, увлекая меня потоком любви, — плавь и плавь этот камень. Приди и прими мой дар.
Твой нищий, просящий любви,
Шри Налиниканта (Нигамананда)