Тот, кто никому не завидует и дружелюбно относится ко всем живым существам, кто избавился от собственнического инстинкта и ложного эго, кто остаётся невозмутимым и в радости, и в горе,
кто терпелив и всегда удовлетворён, кто, обуздав чувства и сосредоточив на Мне свой ум и разум, с решимостью посвящает себя преданному служению, — такой человек очень дорог Мне.
Тот, кто никому не причиняет беспокойств и сам всегда остаётся спокоен, кто невозмутим и в радости, и в горе, кто не ведает страха и тревог, очень дорог Мне.
Преданный, не зависящий от внешних обстоятельств, чистый, умелый, безмятежный, ничем не обременённый и не стремящийся к плодам своего труда, очень дорог Мне.
Тот, кто не ликует и не таит вражды, ни о чём не скорбит и ничего не желает, кто отринул и доброе, и дурное, — такой преданный очень дорог Мне.
Тот, кто одинаково взирает на друзей и врагов, кто равно встречает почёт и бесчестье, холод и зной, счастье и страдание, хвалу и хулу, кто не соприкасается с тем, что оскверняет, всегда хранит молчание и всем доволен,
кто не заботится о пристанище, кто непоколебимо утвердился в разуме и преданно служит Мне, — тот очень дорог Мне.
А те, кто, обладая непоколебимой верой, идут этим вечным путём преданного служения, сделав Меня своей высшей целью, — те особенно, безмерно дороги Мне.
— Шримад Бхагавад-гита (12.13–20)
Тот преданный, кто свободен от злобы, кто милосерден, лишён чувства собственничества и самости, кто равно смотрит на радость и горе, кто прощающ, всегда светел душою, бдителен, обуздал чувства и твёрд в решимости, кто предал Мне свой ум и разум, — тот и дорог Мне. Те, из-за кого не тревожится людской мир и кого не тревожат люди, кто свободен от чрезмерной радости, скорби, страха и волнения, — те и дороги Мне. Те, кто бесстрастен, чист, искусен, беспристрастен, свободен от душевных терзаний и отрёкся от всех начинаний, кто оставил все действия, движимые желанием, — те и дороги Мне. Те, кто, отбросив скорбь, радость, злобу, вожделение, грех и заслугу, исполнены преданности, — те и дороги Мне. Те, кто, отрешившись от всякой привязанности, равно взирают на врага и друга, честь и бесчестие, холод и зной, радость и горе, хулу и хвалу, кто хранит молчание, довольствуется тем немногим, что достаётся, нигде не остаётся надолго и наделён стойким умом и непоколебимою преданностью, — те и есть Мои преданные. А те, кто, устремившись ко Мне и с высочайшей верою так пьют нектар дхармы, — те превыше всего дороги Мне.
Читатель! Ты понял, какими же качествами надлежит обладать, чтобы стать преданным? Преданным не становятся, лишь щеголяя причёской с хохолком (чоти), повязав на шею чётки-кантхи да намазавшись глиной гопи-чандан. Преданный должен обладать перечисленными выше признаками. И бхакти не обретается лишь тем, что, зажмурив глаза, будешь время от времени разевать рот, как рыба бхетки, и выкликать „Гопи-баллабха!“, „Прана-баллабха!“. Господь изрёк Своими божественными устами:
Тех же, кто поклоняется Мне, безраздельно предавшись Мне и посвящая Мне все свои действия, кто занимается преданным служением и постоянно размышляет обо Мне, сосредоточив на Мне свой ум, — таких людей, о сын Притхи, Я без промедления вызволяю из океана рождения и смерти.
— Шримад Бхагавад-гита (12.6–7)
Тех, кто, посвятив Мне все свои действия и всецело устремившись ко Мне, поклоняется Мне и размышляет обо Мне в безраздельной высшей преданности, — всех их Я без промедления вызволяю из океана бренного, смертного бытия.
Итак, бхакти — самая душа поклонения Господу. Подвижничество, джапа и упасана человека, лишённого бхакти, столь же бесплодны, как попытка бесплодной женщины родить дитя. Истинный садхака не жаждет ничего, кроме бхакти. А выразить словами состояние преданного, погружённого в бхакти, — лишь пустая насмешка над невыразимым.
В практике бхакти постепенно восходит према-бхакти. Тогда преданный погружается в возвышенные, сладостные игры любви — в настроениях шанты, дасьи, сакхьи, ватсальи, канты и прочих. Садхака повсюду созерцает бытие Господа. И тогда он познаёт:
Вся эта вселенная — развёртывание Вишну, [сущего] во всех существах.
Оттого мудрым надлежит зреть её как самих себя, не полагая различия.
— Вишну-пурана
Вся вселенная — не что иное, как проявление всепроникающего Вишну, пребывающего во всех существах. Потому мудрый видит всех в неразрывном единстве с самим собою. Однако, пока сохраняется различающее сознание разделённости, человек не может стать достойным бхакти. Образ Хары и Гаури в Пуранах — сияющий пример знания и любви. Махадева — воплощение знания, а Гаури — воплощение любви. Оттого-то суровую резкость Его отрешения Гаури смягчила и озарила сладостью любви. Если свет не прикрыт стеклянным колпаком, он кажется резким и тусклым; но стоит прикрыть его колпаком — и льётся мягкое, ясное сияние. Так же и знание: окутанное колпаком любви, тот же свет знания разливается мягким, сладостно-ясным светом и приносит садхаке полноту.
Когда бхакти-йога достигает совершенства, преданный силою бхакти — силою любви — вбирает в себя Джаганнатху, явленного в образе вселенной.