Признаки истинного отрешённого (тьяги), какими рисуют их писания, редко встретишь в нынешних вайраги. Если всё дело было в том, чтобы отвадить домохозяина от пашни, промысла и торговли, — то к чему было покидать родных и близких, отрекаться от касты, словно совершая по ней поминальное возлияние, и облачаться в рубище отшельника? Разве не обретается дхарма и тогда, когда человек, женившись, живёт дома с женой и детьми? И неужели, не повязав каупины и не заведя при себе „вайшнави“ — наложницы под благочестивым именем, — не снискать милости Гопиваллабхи? Ныне вайшнавы сделались чуть ли не особой кастой! Всякий лентяй и бездельник, не имея пропитания, гонимый голодом, безбрачием и волнением чувств, принимает вайшнавскую веру и без труда восполняет все свои нужды. Знания у него — с ноготок, но внешним видом он готов потрясти весь мир. Иной такой „махапрабху“ — что выбеленная отхожая яма! Как отхожее место, покрытое сверху известью, снаружи блестит белизной, а внутри полно нечистот, — так и он: изукрасит всё тело сандаловыми знаками, повесит на шею чётки в мешочке и без конца перебирает их. Но внутри он полон похоти, лицемерия, коварства, себялюбия, злобы и гордыни. О череп такого вороватого лжеца простодушные и доверчивые люди по неведению разбивают себе лоб. Как позолота поверх дешёвого металла негожа, так вовсе негож и обычай „святого“, что внутри полон грязи, а снаружи обманывает людей. Иной в спорах — прямо-таки воплощённая учёность, но ткни ему пальцем в живот — и там не сыщешь даже буквы „ка“. Тот же, кто созрел в знании и постиг подлинную суть дхармы, никогда не пускается в споры. Когда пури опускают в кипящее топлёное масло, поначалу она громко шипит и тонет; но лишь только выгорит содержащаяся в ней влага, шум стихает, и пури всплывает наверх. Глупцы не понимают этого и выставляют свой ум напоказ перед простым людом. Поистине, если кто желает стать настоящим, ему придётся сделаться прахом. Пока в уме остаётся хоть капля жажды самоутверждения, хоть тень ожидания славы и почёта, — любовь и преданность (бхакти) и близко не подойдут. Желание (васана) — корень всякого рабства. Отрекшись от всех вожделений на весь срок, пока живо „я“, человек уже не пребудет в вечных оковах: легко освободившись от трёх мучений (три-тапа), джива может обрести освобождение нирваны. Из-за навоза желаний и вожделений джива оказывается внутренне отличной от Брахмана; но, спалив этот навоз желаний и вожделений мехами знания и отбросив его прочь, освобождённая джива, которая и есть Брахман, становится тем самым Брахманом.
Обретение освобождения нирваны иным путём не входит в предмет этой книги. Через йогу достигается высочайшее освобождение — состояние нирваны (нирвана-пада). Совершая садхака-крию, садхака пробуждает силу кундалини и вместе с дживатмой восходит к лотосу Анахаты — и обретает салокью; достигнув Вишуддха-чакры, обретает сарупью; достигнув Аджна-чакры, обретает саюджью. А созерцая над Аджна-чакрой, в Нираламба-пуре, свет Атмана (атма-джьоти), или видя избранное божество (Ишта-деву) посреди пламени, либо сумев растворить ум в звуке (наде), человек обретает освобождение нирваны.
Джива — это Шива, пребывающий во всех без изъятия существах;
кто прозревает это так, тот зовётся освобождённым при жизни.
— Дживанмукти-Гита
Эта самая джива и есть воплощённый Шива, который, войдя во все существа, пребывает всюду; того, кто обладает таким видением, и называют дживанмуктой. Итак, дорогие читатели! Совершая любое из действий (крий), описанных в этой книге, вы можете стать освобождёнными при жизни, вкушать высшее блаженство в этом мире и в конце концов обрести освобождение нирваны. А тот, кто не способен к йогической садхане, обретает освобождение, когда, забыв все самскары, желания и вожделения, радость и горе, холод и зной, честь и гордыню, майю и обольщение, голод и жажду, находит прибежище у возлюбленного Господа своего сердца.
Освобождение на пути преданности (бхакти), средства преданности, сладостный вкус любви-преданности (према-бхакти), бесстрастие и отречение (санньяса) и другие высшие предметы индуистской дхармы подробно разъяснены в написанной мною книге «Премика-Гуру».
Если хотя бы один человек из тех, чей рассудок повреждён западным образованием, прочтёт эту книгу и возьмётся за йогическую садхану, — то мой труд взяться за перо будет не напрасен. Мусульмане, христиане и последователи иных вероисповеданий также могут, следуя этому пути, обрести плоды; в том нет сомнения. Если же кто пожелает заниматься йогой постоянно, пусть милостиво придёт ко мне, автору этой книги, и я не пожалею усилий, чтобы, сообразно всему, чему меня научили и что я постиг в размышлениях и исканиях, всё разъяснить и старательно обучить его этим действиям. Но сам я —
Знаю я дхарму — да нет во мне влечения к ней; знаю адхарму — да нет во мне отвращения от неё.
О Хришикеша, Владыка чувств, пребывающий в моём сердце, — как Ты меня направляешь, так я и поступаю.
Ом Махашанти!