Сиддха-йоги наставляют, что при виде чужого счастья, горя, греха и добродетели должно проявлять соответственно дружелюбие (майтри), сострадание (каруна), сорадование (мудита) и безучастность (упекша). То есть, видя другого счастливым, надлежит радоваться и не завидовать. Приучив себя радоваться чужому счастью, ты скоро угасишь в себе огонь зависти (огонь злобы, подобный насилию). Как всегда желаешь избавить от страдания себя, так же точно должен желать и при виде страдания другого. Как ты доволен собственной добродетелью и благими делами, так же должен радоваться добродетели и благим делам другого. Видя чужой грех, не следует ни ссориться, ни гнушаться, ни поддаваться никакому волнению — ни доброму, ни дурному. Надлежит во всех отношениях сохранять беспристрастие. Поступая так, мы очистим ум от скверны нетерпимости (густой грязи гнева). Точно так же следует упражнять и все прочие движения ума (вритти); ибо, поистине, взращивая на месте каждой дурной наклонности благую, мало-помалу сотрёшь скверну ума. Взращивая вместо гнева — сострадание, вместо вожделения — бхакти, и так на месте всякой раджасической и тамасической наклонности возводя саттвические, ум постепенно станет чистым (свободным от скверны) и обретёт добрую силу сосредоточения. Насколько чист чей-либо ум, настолько же и Бог к нему близок; и напротив, насколько ум чей-либо застлан грехом и тьмою (тамасом), настолько он от Бога далёк. И вот ещё что: будь усерден в том, чтобы кормить тех, кого содержишь (детей и прочих домочадцев). Прилагай, сколько можешь, усилия и старания; но ради этого нам никогда не должно погрязать в грехе. Заработав деньги на неправедном пути, мы же сами и будем вкушать плод этого — никто другой не разделит с нами того греха. Правда, если те, кого мы содержим, не получат приличной, полезной для общества пищи или одежды (дхоти, ткани и прочего), они непременно скривят рот от недовольства, — но что мы можем тут поделать?
Совершённое деяние, доброе или злое, непременно должно быть изведано в его плодах.
— Смрити
Каким бы ни было совершённое деяние, добрым или злым, — плод его нам непременно придётся изведать. Точно так же и каждый из тех, кого мы содержим, изведает тот плод, какую судьбу он с собою принёс, — и, сколько бы тысяч усилий мы ни прилагали, изменить её не сможем. Так зачем же, храня на груди огонь тщеславия, мы понапрасну мечемся и суетимся, всю жизнь копя лишь горькое раскаяние? Зачем, добывая деньги неправедным путём, нам гореть в огне вожделения? Зачем ради нескольких дней разжигать огонь мук многих рождений и сгорать в дьявольском дыхании привязанности? Опять же, если мы не в силах видеть даже опечаленное (осунувшееся) лицо сына или дочери, то какие же из нас отрешившиеся (тьяги)? Но надеяться на успех в деле, вовсе не берясь за него, — лишь признак тупости! А потому нам следует твёрдо держаться и такого обета: „Я и по ошибке не ступлю на неправедный путь и не причиню боли ничьему сердцу“. А оставаясь на праведном пути, пусть каждый живёт, как ему по душе. Тогда не будет недостатка ни в плодах с деревьев, ни в воде из рек. Оттого-то всем и надлежит учиться полагаться на Бога. Ибо Он никого не оставляет голодным. Ещё задолго до нашего рождения Бог создаёт в груди матери молоко, и с самого рождения, питаясь им, мы крепнем и растём. У Того, у Кого столь прекрасное устроение, столь прекрасный порядок (закон), столь беспричинная милость, — зачем нам, забыв Его самого и Его установления о делах, метаться, суетиться и надрываться до смерти?
В заключение, сказав ещё одно, я завершаю эту тему. А именно: то, что сильнее всего влечёт к себе живые существа мира, — это чарующее наваждение прекрасной женщины. Поэтому, совершая йогическую садхану, каждому надлежит стать урдхварета — хранящим своё семя (не давая ему истекать).