Есть такое предание. Однажды некий отъявленный вор, идя своей дорогой в одно место, увидел на пути священный ашрам садху и вошёл туда. Там, увидев садху, окружённого множеством учеников, и созерцая их чистую радость и преданность, вор и сам загорелся сильным желанием стать учеником. Тут же он обратился к садху со своей просьбой. Выслушав предложение вора и немало удивившись, тот сказал: «Дитя! Промышляя воровством, ты накопил несметные грехи; что проку тебе принимать у меня ученичество? И всё же, если ты сможешь всегда исполнять одно моё повеление, тогда я смогу посвятить тебя и принять в ученики». Вор с великой радостью согласился исполнять волю садху. Садху сказал: «Осуществляй, как хочешь, свою воровскую склонность — в этом у меня нет возражений; но ты никогда не станешь лгать, — вот что ты должен принять». Едва услышав слова садху, вор, не задумываясь о последствиях, согласился исполнять его повеление. Садху посвятил его и принял в ученики. Мало-помалу вор, говоря правду, стал заслуживать доверие и погрузился в своё ремесло. И начал он размышлять про себя: «Увы, что же я наделал? Даже держась дурной склонности, но говоря правду, я обрёл почёт; кто знает, каким небывалым счастьем я насладился бы, обратившись к благому! Отныне я больше не последую дурной склонности». Так отпала у вора его порочная склонность, добрая склонность (садвритти) стала в нём возрастать, и мало-помалу он прославился под именем садху.
Поэтому я и говорю: для людей, от природы наделённых дурными склонностями, в тантра-шастре собраны все те предметы, что тотчас пробуждают их страсть согласно её природе; но в промежутках между ними заложены такие средства, через которые достигается именно благо. Иначе человека не увлечь и в предметы, одобряемые его же собственной склонностью. Итак, пять макар — не метафора, и тонкие переживания тоже не составляют цели этого писания. И садхана пяти макар — это отнюдь не пьянство и увеселение в обществе женщин; всё это будет разобрано по порядку. Тогда становится несомненным, что для истинного искателя высшей цели, отрешённого от предметов чувств, грубая садхана тантры не имеет ни малейшей надобности.