Приблизься, сын мой, и внемли тише прежнего, ибо ныне речь пойдёт о самом сокровенном. Долгим трудом ты омыл тело шаткармой, укрепил его асаной, обуздал дыхание кумбхакой, запер жизненную силу замками и печатями и пробудил спящую Кундалини. Всё это — руки и ноги йоги. Но есть у неё и сердце, и зовётся оно лайя — растворение. Пробудить силу — половина дела; вторая половина в том, чтобы утих сам движитель рождения и смерти — беспокойный ум.
Что же есть лайя? Не сон это и не забытьё, но тихое угасание волнения. Когда чувства перестают тянуться к своим предметам и семена желаний более не всходят, ум словно тает, как соль в воде, и уже не отличить его от того безмолвия, в котором он растворился. Так говорит о лайе «Прадипика».
लयो लय इति प्राहुः कीदृशं लयलक्षणम् ।अपुनर्वासनोत्थानाल्लयो विषयविस्मृतिः ॥ ३४ ॥
layaḥ layaḥ iti — «лайя, лайя» — так · prāhuḥ — говорятkīdṛśam — каков же · laya-lakṣaṇam — признак лайиapunaḥ-vāsanā-utthānāt — от невсхождения васан вновьlayaḥ — лайя есть · viṣaya-vismṛtiḥ — забвение объектов
«Лайя, лайя», — твердят все; но каков признак лайи? Лайя есть забвение предметов чувств, наступающее оттого, что скрытые склонности (васаны) более не восстают. (Хатха-йога-прадипика, IV.34)
Заметь тонкость, о ученик: ум и дыхание — два коня одной упряжи. Покуда мчится один, мчится и другой; замрёт один — станет и другой. Оттого сказано: когда иссякает прана и растворяется ум, тогда наступает то единовкусие, которое и зовётся самадхи (Хатха-йога-прадипика, IV.6). Вот отчего лайя — не праздность, а вершина: в ней сама собою утихает и прана, и с нею падают оковы времени.
Путей к лайе много: одни растворяют ум в межбровье, другие — в пространстве сердца, третьи — в пустоте. Но из всех способов растворения знатоки йоги превыше прочих ставят наду — внутренний неударяемый звук (анахата-нада), что звучит в тебе сам собою, без удара и трения. Нада — царь среди путей лайи, ибо ведёт вернее и легче всех: не нужно ей ни опоры для взора, ни усилия воли — довольно лишь слушать.
Отчего же звук так властен над умом? Оттого, что ум по природе своей ищет, за что ухватиться, и, найдя сладостный внутренний звук, льнёт к нему и забывает обо всём. Как пчела, дорвавшись до мёда, не помышляет более об аромате цветка, так и ум, приникнув к наде, не жаждет иных услад.
मकरन्दं पिबन् भृङ्गो गन्धं नापेक्षते यथा ।नादासक्तं तथा चित्तं विषयान्न हि काङ्क्षति ॥ ९० ॥
makarandam — нектар · piban — пьющая · bhṛṅgaḥ — пчелаgandham — аромата · na apekṣate — не ищет · yathā — какnāda-āsaktam — приникший к наде · tathā — так · cittam — умviṣayān — предметов чувств · na hi — вовсе не · kāṅkṣati — желает
Как пчела, пьющая нектар, не заботится об аромате цветка, так и ум, приникший к наде, вовсе не жаждет предметов чувств. (Хатха-йога-прадипика, IV.90)
Внемли: неударяемый звук слышится не ухом плоти, но слухом внутренним; в начале он тих и робок, и уловить его можно, лишь запечатав чувства и утишив сердце. Не гонись за ним усилием — приманивай тишиной. И знай наперёд: без указания живого Гуру ни печать взора, ни слушание нады не откроют своей тайны.