Чтобы осуществить это, нужно воззрение, которое поддерживает само себя, способно сохраняться самостоятельно. Не расставаясь с внимательным осознаванием во всех своих делах, мы избегаем зависимости. Об этом Джигме Лингпа сказал: «Пока осознающее знание не утрачивает самостоятельности, более ничего не нужно».[9] Это просто понять. Воззрение, медитация и поведение — крепость, пропасть и жизненная сила — полностью заключены в том, чтобы не позволять самостоятельному знанию-осознаванию прерываться.
Иначе говоря, если крепость воззрения действительно обретена, жизненная сила — поведение — сохраняется, а пропасть медитации пересечена. Медитация и поведение соединены в едином методе — уверенности в воззрении. Это совершенно необходимое положение.
С точки зрения йоги мы сохраняем поведение, делая устойчивым внимательное осознавание вместе с ясным явлением божества. Никогда не расставаясь с бдительным внимательным осознаванием, мы распознаём грубые и тонкие мысли, возникающие, когда сидим или ходим, — во всех занятиях на протяжении трёх периодов дня.
Подобным образом всю ночь мы распознаём состояние сновидения и постигаем светоносность глубокого сна. Когда день и ночь станут неразличимы, а ум будет непрерывно оставаться свободным от отвлечения при каждом действии, действия тела, речи и ума будут доведены до совершенства. Всё, что мы делаем, будет самопроизвольно осуществлять благо других, все действия станут заслугой, состояние сновидения проявится как светоносность и так далее. Так мы сохраним жизненную силу — поведение.
Кратко говоря, все двойственные различия относительной истины отпадают в действительном состоянии самого ума. В этом контексте недвойственного осознавания владыка Миларепа выразил абсолютные качества воззрения, медитации и поведения:
Воззрение свободно от писаний и доводов. Медитация свободна от переживаний. Поведение свободно от времени. Гуру свободен от сострадания, а ученик — от преданности.[10]