К этому времени ученики обычно получили множество разнообразных наставлений по практике от разных учителей в разных местах. Это подобно тому, как сходить на рынок и купить много еды. Но чтобы насытиться, нужно действительно приготовить и съесть пищу. Иначе она испортится и пропадёт, а вдобавок мы всё равно останемся голодными! Подобным образом, чтобы получить результаты, нужно применять полученные наставления на практике. Участие в ретрите осуществления подобно тому, чтобы действительно есть пищу и ощущать её вкус.
Когда учения объясняются словами, можно обрести некоторую степень понятийного понимания, но, если не применять методы посредством непрерывной практики, одно лишь знание не принесёт большой пользы. В этой связи мы говорим о триаде понимания, опыта и постижения. Сначала нужно понять смысл учений. Затем необходимо обрести их опыт, снова и снова взращивая медитацию. Наконец, вместе с постижением возникает глубокая убеждённость.
Например, учат, что омрачения — изначальное осознавание. Поняв это, мы взращиваем внимательное осознавание, распознающее мысли при их возникновении. Медитируя с каждой новой мыслью, можно непосредственно пережить, как мысли одна за другой возникают и исчезают. Осваивая этот опыт, мы обретаем постижение, уверенно зная, что омрачения пусты. Поскольку мысли и эмоции немедленно обезвреживаются осознаванием, они не могут оказывать никакого воздействия. Так все учения должны быть усвоены посредством этих трёх этапов — понимания, опыта и постижения. Ретрит тайного осуществления — очень могущественное средство для этого.
Поскольку обычная повседневная жизнь довольно удобна, а ретриты, напротив, сопряжены с неудобствами, ученики порой воспринимают ретрит как тяготу. Однако удобства этой жизни — лишь мимолётные результаты добродетельной кармы, накопленной в прошлых жизнях. Когда удовольствия этой жизни отвлекают от практики Дхармы, это проявление мары сына богов. Иными словами, в этом человеческом мире некоторые испытывают удобства, подобные удобствам богов. Практикующим следует быть к этому внимательными. Рассматривая причины нынешнего комфорта и размышляя о его временной природе, мы вдохновимся упорствовать в практике.
Из-за отвлечений трудно замечать свои мысли и омрачения. Благодаря практике в ретрите ум успокаивается, и мы начинаем видеть омрачения, которых прежде не замечали. Поэтому, приступая к серьёзной практике Дхармы, мы сталкиваемся с трудностью видеть собственные недостатки. На этом этапе, поскольку мы чувствуем себя хуже и острее переживаем свои омрачения, прозрение может казаться большей тяготой, чем неведение, при котором ничего не замечаешь. Но по мере привыкания к практике мы обнаруживаем, что без неё нет счастья. Так наши привычки постепенно меняются.
Иногда практикующие в ретрите также заболевают. Понимая болезнь и боль как возможности очистить всегда присутствовавшие скрытые склонности, мы начинаем ценить созревающую силу практики. Размышление об этом побуждает продолжать с усердием.
Садхакам следует также размышлять о том, сколько времени в течение человеческой жизни тратится впустую на сон, имеющий природу неведения. Ночные сессии ретрита тайного осуществления помогают очистить завесы такой лени. Поэтому чрезвычайно важно, чтобы практикующие сохраняли ночные сессии. Всякий раз, когда проявляется тупость сонливого ума, можно рассеять её, разгневавшись на сонливость и подумав обо всех бесполезных часах, потраченных на сон. Кроме того, можно сильно выдохнуть, снять один слой одежды, чтобы телу было прохладно, или обойти мандалу. Если каждую ночь спать всё меньше, в конце концов телу будет нужно лишь пять-шесть часов за ночь. Если же никак не ограничивать сон, тело будет требовать его всё больше. Некоторые спят день за днём, словно животные. Когда такие привычки закрепляются, обратить их вспять в дальнейшей жизни становится очень трудно.
Даже в Тибете, где условия гораздо суровее западных, я обнаружил, что во время ретритов великого осуществления никогда ни капли не уставал. Там невообразимо холодно и неуютно, нет таких удобств, как отопление помещений. Поскольку мы с монахами неоднократно проводили такие ретриты в суровых условиях, мы к этому привыкли. Теперь, приехав на Запад, мы привыкли к таким удобствам, как кондиционирование и отопление. Воспоминания о том, как было в Тибете, поблекли, и теперь мы устаём, даже проводя единственный ретрит в наилучших условиях!
Всякий раз, когда садхаки падают духом из-за тягот практики, полезно взглянуть на более долгую перспективу: «Сейчас у меня есть возможность практиковать. Если я не сделаю этого сегодня, что буду делать потом, столкнувшись с трудностями? Что я буду делать во время смерти?» Испытывая небольшие нынешние лишения, следует поместить эти трудности в более широкий контекст прошлого и будущего опыта. Нужно размышлять о том, насколько важно практиковать сейчас ради будущих жизней, ведь условия, с которыми мы столкнёмся позднее в этой и последующих жизнях, неизвестны.
Поскольку главное в ретрите осуществления — практика йоги божества, следует понимать: сколько бы наставлений мы ни получали и сколько бы разных практик ни выполняли, все божества имеют единую природу. Все божества мудрости заключены в том божестве, которое мы практикуем. Все йоги божеств ведут к одному плоду — очищению телесных, речевых и умственных завес. Так мы созреваем в чистые тело, речь и ум божества. Когда мы непрестанно визуализируем нынешнюю нечистую совокупность плоти и крови — это составное явление — подобной радуге, она созревает в божество-йидама, самбхогакаю. Из неё возникают разнообразные нирманакаи, способные действовать ради живых существ. Поскольку групповой ретрит осуществления ведёт к такому плоду, он чрезвычайно ценен.