Божество
Помню, как ещё ребёнком я рассматривал садхану осуществления ума, которую открыл дрикунгский тертон Лхо Нюден Дордже. В колофоне текста приводились слова Гуру Ринпоче: хотя в Тибете существует три тысячи различных садхан осуществления ума, эта единственная садхана ума — сокровеннейшая квинтэссенция, заключающая в себе все остальные. Поэтому я счёл необыкновенной удачей встретить ту единственную практику, которая глубже всех прочих.
Позднее я увидел другую садхану осуществления ума Гуру Ринпоче, принадлежавшую к одной из традиций новых сокровищ — терсар. Представьте моё смятение, когда я прочёл, что и её Гуру Ринпоче назвал сокровеннейшей квинтэссенцией всех практик осуществления ума! Тогда у меня возникли сомнения: казалось, будто Гуру Ринпоче солгал. Я думал: «Здесь сказано, что это сокровеннейшая сущность. И там сказано, что это сокровеннейшая сущность. Как же так? Какая из них на самом деле квинтэссенция?» Чем больше я изучал, тем чаще встречал подобные утверждения. В традиции сокровищ, или терма, так говорится в садханах всех божеств.
Постепенно, обретая опыт, я понял, что моё недоумение было признаком цепляния за «я». Тот, кто двойственно цепляется за себя и других, думает: «Раз эта садхана и это божество — самые глубокие, никакая другая садхана и никакое другое божество не могут быть столь же глубокими». Однако подлинный смысл слов Гуру Ринпоче в том, что, хотя в Тибете существует три тысячи различных практик осуществления ума, если человек занимается одной из них — какой бы именно она ни была, — она едина со всеми остальными. Нет другой практики, которая была бы могущественнее или действеннее. Поэтому в священной речи Гуру Ринпоче нет обмана.
Так же, услышав объяснение качеств и истории садханы, человек с двойственным цеплянием подумает: «Вот это да! При осуществлении этого божества возникают такие удивительные знаки и чудеса! Этот йидам поистине необыкновенен!» Однако опытные практикующие знают, что в разъясняющих тантрах и исторических повествованиях рассказывается о множестве вещей — как достоверных, так и недостоверных. Лучше не понимать всё это буквально. Говорится, что осуществление божества зависит от способа практики, а не от самого божества. Главное — не та Дхарма, которую практикуют, а то, как её практикуют. То, в какой мере божество сможет заботиться о человеке посредством своего могущества, силы и качеств, определяется усилиями человека в развитии воззрения, медитации и поведения.
Несравненные усилия в практике прилагал владыка Миларепа. В повествовании о своей жизни и освобождении он обещал, что не умрёт даже после ухода его тела. Его ум продолжит пребывать в пяти элементах, пронизывающих мир-вместилище и населяющих его существ. Поэтому он всегда будет рядом с каждым, кто где-либо обратится к нему с молитвой. Таким образом, каждый будда всепроникающ. И всё же обычные существа, подобные нам, не осознают их присутствия. Чтобы углубить наше осознавание, пробуждённые учили различным садханам. Слово «садхана» означает «метод осуществления». Никто, кроме сиддхов и пробуждённых будд, не мог бы породить столь необычайные методы, лежащие в основе всех достижений будд. Как для извлечения масла из молока необходима маслобойка, так и для извлечения сущности божеств, естественно пронизывающих пять элементов, необходима садхана.
В связи с этим в строфе о йоге божества из «Песни о постижении пятичастной махамудры» Защитник Джигтен Сумгён называет тело «царём божественных форм».[1] Поскольку все живые существа обладают умом природы будды — самой причиной состояния будды, — они подобны детям будд. Среди них чрезвычайно редки те, кто обретает драгоценное человеческое тело, наделённое свободами и благоприятными связями. Когда такой человек порождает любовь, сострадание и бодхичитту, это подобно коронации монарха. Всякий, кто принимает обет бодхисаттвы, подобен царю, восходящему на престол. Кроме того, для практикующих тайную мантру чистое божество с украшениями и атрибутами — естественное телесное выражение бодхичитты.
Говорится, что божество, которое стремятся осуществить, обладает четырьмя качествами: (1) ведающей мудростью, (2) любящим состраданием, (3) просветлёнными деяниями и (4) действенной силой, дарующей защиту.
Породив прежде всего высшую бодхичитту, божество распознало обусловленное обстоятельствами, привходящее заблуждение каждого живого существа шести разрядов странствующих. Оно постигло, что наши переживания страдания — столь острые и кажущиеся столь реальными — представляют собой иллюзорные проявления заблуждения. Поэтому первое качество осуществляемого божества — ведающая мудрость, распознающая карму и склонности всех живых существ, которые возникают из заблуждения: из цепляния за то, что лишено «я», как если бы оно обладало «я».
Познав привходящее заблуждение, возникшее из себялюбия и омрачений, божество сумело разрушить цепляние за «я», постигнув любовь и теплоту. Поэтому его второе качество проявляется как любящее сострадание. В текстах Ваджракилы есть весьма глубокая молитва благословения: «Все будды взирают на существ с умом великой любви».[2] Когда её смысл понят, каждое слово этой строки обладает силой и способностью успокоить ум. Сердечная сущность божества — любовь и теплота. Сама природа его прежнего обещания живым существам — любящая доброта. Всякий раз, когда она возникает, пусть даже обращённая лишь к крошечному насекомому, это становится причиной обретения высшего сиддхи. Когда вы вновь и вновь развиваете настоящее чувство любви и теплоты, оно само и есть ум божества. Это и есть осуществление йидама. На этой основе может возникнуть безмерная великая любовь. Необходимо понять это сущностное положение.
Поэтому мерой способностей практикующего служит основа — бодхичитта, альтруистическое намерение достичь пробуждения ради блага существ. Независимо от того, ясны ли визуализации стадии зарождения, если у вас есть основа бодхичитты, благодаря ей все благие практики тела и речи станут подобны золоту.