Индуистские писания учат: видя чужие радость и горе, грех и добродетель, надлежит соответственно проявлять дружелюбие (майтри), сострадание (каруна), сорадование (мудита) и невозмутимость (упекша). То есть, видя счастье другого, следует радоваться, а не завидовать. Когда ты приучишь себя радоваться счастью ближнего, огонь твоей зависти (пламя, подобное насилию) вскоре угаснет. Как ты всегда желаешь избавиться от собственного страдания, точно так же должен ты желать облегчения, видя страдание другого. Как тебя радуют твои собственные добрые дела и благие деяния, так же должно радовать тебя и чужое благочестие, чужие добрые дела. Видя чужой грех, не следует ни ссориться, ни ненавидеть, не следует поддаваться никакому волнению — ни доброму, ни дурному; во всех отношениях надо оставаться безучастным. Поступая так, мы очистим свой ум от скверны злобы (застарелой грязи). Всегда следует помнить: как больно мне, когда кто-то притесняет и мучит меня, крадёт мою вещь или со злым умыслом входит в мой дом, — точно так же, когда я делаю всё это по отношению к другому, тот человек страдает совершенно как я. Поэтому, чувствуя боль собственного сердца, и надо обходиться с другими. Если человек способен выжить, питаясь даже гнилыми листьями да горькими, вяжущими лесными кореньями и плодами, — то какое же величие в том, чтобы набивать себе живот, причиняя муки другим и притесняя слабого? И надолго ли, в самом деле, дано это мирское великолепие? Чистый лунный свет младенчества на глазах угасает; сила и удаль юности (мужество и мощь) спадают, как отступающая вода прилива; а зрелая старость — забава на три дня…
Не успев толком пожить, человек уже подходит к концу пути — и в раскаянии твердит: „До сих пор я так и не прожил жизнь как должно“, или „Вот так я провёл время с таким-то“, или „Нехорошо я поступил, обидев такого-то, ранив его сердце“, и тому подобное; а пока он казнится, старость проходит. Так к чему же привязанность ради столь недолгого срока? К чему выказывать свою силу над другими? Зачем притеснять слабого? Откуда столько рвения в осуждении ближних? К чему столько сожалений о земных вещах?