Когда отражение завершено, наступает время вкушать подношения. Когда божествам мудрости подносят пищу, они в действительности её не съедают. Однако, поскольку при добродетельных действиях вы сами и божество становитесь неразличимы, подношение пищи собранию садхак ничем не отличается от подношения самой божественной мандале. Благодаря этому божества мудрости могут вкушать наслаждения. Поскольку такое подношение станет причиной переживания совершенных наслаждений на протяжении многих жизней, это один из способов накопления заслуг в ганапудже.
Особенно при вкушении наслаждений следует воспринимать всех мужчин как божество-отца и как героев. Точно так же всех женщин следует воспринимать как божество-мать и дакини. Видя таким образом себя и других божественными, нужно соединить своё восприятие с яркими проявлениями божества. Каждый превратился в йидама, пребывающего в центре мандалы, а все подношения стали божественными наслаждениями. Поэтому нет разницы между тем, как подношения вкушают божества мандалы и как их вкушают собравшиеся садхаки.
В контексте подношений ганачакры мы говорим о пяти видах плоти и пяти нектарах. Плоть — 1) человеческая, 2) коровья, 3) собачья, 4) слоновья и 5) лошадиная — имеет природу будд пяти семейств. Нектары, естественно присутствующие в собственном теле, — это 1) испражнения, 2) моча, 3) красная бодхичитта, 4) белая бодхичитта и 5) мозг. Их природа — супруги пяти будд. С точки зрения Ваджрной колесницы всё это считается драгоценными лекарствами. Поскольку подобное представление шокировало бы обычных людей, не понимающих тайную мантру, это воззрение скрывают и не следует его разглашать. Обычные существа порождают омрачения, воспринимая такие вещества как нечистые, а для созерцающих смысл в том, чтобы постичь их основополагающую чистоту.
Поэтому, когда перед вами пять видов плоти и пять нектаров, необходимо очистить двойственные представления: «Это чисто, то нечисто». Такие представления лишь вредят. Мысль, что нечто нечисто, — всего лишь тонкая неприязнь. Мысль, что нечто вкусно, — тонкое желание. Эти двойственные представления привязанности и неприязни следуют одно за другим, как непрерывный снегопад. Конечно же, двойственное цепляние возникает в уме. Даже грязное люди съедят, если оно вкусно! А если оно и грязно, и противно на вкус — тогда что? Йога состоит в том, чтобы вкушать беспристрастно, не считаясь с чистым и нечистым. Это особенность ганапуджи. Всё нужно принимать в состоянии великой равностности. Поэтому при подношении ваджрному мастеру произносят: «Взгляни! Сомневаться в этой прекрасной истинной Дхарме было бы неправильно! Вкушай, считая брахманов, собак, отверженных и свиней едиными по природе!»[10] Затем мастер отвечает: «AH LA LA HOḤ! Бесценна Дхарма сугат! Не запятнанный желанием, я полностью отвергаю схватываемое и схватывающее! Таковости почтительно кланяюсь!»[11]
Главное в этой йоге — чтобы в уме не укреплялись отпечатки цепляния за желанные объекты. Хотя вы наслаждаетесь желанными объектами, следует практиковать так, чтобы отпечатки не откладывались. В контексте двух накоплений накопление мудрости означает не позволять отпечаткам закрепляться. Поэтому сказано: «Не следует ни предаваться цеплянию за страсть, ни совершать падение, воздерживаясь от желанных объектов».[12] Это означает, что наслаждения нужно вкушать. При этом необходимо быть свободным от цепляния за ганачакру. Переживания удовольствия должны освобождаться при возникновении. В этом контексте всё восходит как чистое проявление божества. При вкушении пяти желанных объектов всё сводится к ключевому моменту: не терять себя в наслаждении. Терять себя следует лишь наполовину. Именно такова конечная польза ганачакры.
Когда мастер ритуала собирает остатки ганачакры, важно, чтобы садхаки обращались с ними очень бережно, воспринимая божественных дакини, которым совершается подношение, как любящих матерей, сестёр и подруг. Поскольку садхаки связаны с ними единой самаей, остатки следует подносить с великим сердечным теплом. Например, если кто-то вам очень дорог, вы откусите кусочек, прежде чем накормить этого человека остальным. По этой же причине ваджрный мастер должен поднести слюну вместе с остатками: это знак чрезвычайно великой любви к героям и дакини. Поэтому недопустимо небрежно подносить выброшенные фруктовые очистки или бросать в сосуд для подношения еду, которая вам не нравится.
Когда остатки собраны, их освящают словами OṀ VAJRA AMṚITA UCCHIṢṬĀYA HŪM̐ PHAṬ, после чего звучит музыка. При начале музыки садхакам следует мягко, а не резко свистеть, собирая нечеловеческих гостей, чтобы они пришли и вкусили подношение. Получателям нужен этот самовозникший звук, подобный нежному ветру. Поскольку демоны и другие нечеловеческие существа откликаются на такие звуки, тибетцы часто считают их пугающими. Но незачем придерживаться суеверных взглядов относительно пустых отзвуков.
Затем остатки подносят со следующей строфой:
HŪM̐. Сперва мы подносим сонмам богов лучшую долю. Затем пиршество восстанавливает связь братьев и сестёр. Наконец этой тормой остатков да насытятся достойные! OṀ UCCHIṢṬĀ BHAKṢA KHĀHI.
Взяв сосуд с остатками, мастер ритуала танцуя выходит из собрания под звуки музыки. Учат, что остатки следует поставить снаружи в чистом месте. Поскольку выставленную грубую пищу в конце концов съедят животные и насекомые, эти подношения становятся практикой щедрости.
Ганачакра завершается строфами призывания самаи и побуждения божеств, связанных клятвой стражей и дев — хранительниц земли — исполнить свои соответствующие обещания. Наконец после ещё одного собирания внутрь произносят следующие строки:
HŪM̐. Отпечатки, рождённые неведением, совокупность четырёх условий, шести причин и омрачений подавлены под Меру — самовозникшим знанием-пустотностью — без промежутков на основе завершения! OṀ ĀḤ HŪM̐ LAṀ STAMBHAYA NAN.
Хотя на этом этапе танец не исполняют, эта строфа называется «танцем коня». Она относится к Хаягриве, чьи гневные движения подавляют вредящих духов, словно их топчут бьющие копыта коня. В действительности эти вредители — основы двойственного сознания, омрачения и кармические отпечатки. Вместе они порождают все сансарные явления шести миров. Когда пустой сосуд тормы с силой переворачивают вверх дном, представляют, что все такие препятствующие силы подавлены горой Меру — воззрением.