Необходимо достоверно знать связь между собой, практикующим, и божеством, практику которого выполняешь. Поскольку существует множество школ мысли с разнообразными воззрениями, у некоторых возникают сомнения: существуют ли божества, не является ли божество просто уловкой и так далее. Но оснований для смятения нет. Природа будды окончательно разрешает этот вопрос. С безначальных времён наш ум — природа будды, причина — был тем же, что ум Ваджракумары. Это разъясняется в раскрытии проступков:
С самого начала мы нераздельны, но все упадки, недобродетели, разрывы, нарушения и заблуждения, что я накопил из-за заблуждённого неведения, скитаясь в сансаре, я раскрываю и отбрасываю с полным раскаянием и стыдом.
Вместо того чтобы лишь произносить эти слова, следует глубоко размышлять об их смысле. Это невозможно сделать, опираясь на одну тибетскую транслитерацию. Чтобы обрести опыт, необходимо соединять начитывание с пониманием смысла.
В тексте говорится: «С самого начала мы нераздельны». Поэтому, когда понята единая основа собственного ума и ума божества, любое переживаемое сансарическое заблуждение оказывается результатом того, что мы временно забыли о тождестве себя и божества. Хотя ум скрыт временными пятнами, эти пятна — не что иное, как цепляние за «я» и омрачения. Если отвлечься от них, основа едина. Сам ум, являющийся природой будды, когда он не распознан, — сознание. Когда действительное состояние ума постигнуто, то же самое сознание называют «махамудрой» и «дзогченом». Это основополагающая действительность ума — обнажённое обычное осознавание, совершенно свободное от мыслей. Вкратце, этот чистый ум — воззрение. Кто понял чистый ум, тот знает его как подобный небу союз ясности и пустотности, совершенно свободный от ошибок этернализма и нигилизма.
Именно в этой сфере непрерывно пребывают божества мудрости. Поэтому сказано: «Все Победоносные едины в сфере изначального осознавания».[43] Что это за единство? В качестве примера мы приводим пространство, поскольку у него нет ни центра, ни пределов, ни рождения, ни смерти, ни упадка от старения. Когда мы обращаем взор внутрь, к действительному состоянию ума, и понимаем, что между ясным пустотным умом и пространством нет различия, мы познаём его изначальную природу. Таков смысл слов: «С самого начала мы нераздельны».
Когда сущность сознания увидена, она сама недвойственна с умом божества. Единый поток живых существ и будд подобен одной нити, связывающей бусины чёток. И всё же существа пока не осознают эту природу будды. Повсюду воспринимая двойственность себя и другого, не постигая действительного состояния ума, они переживают заблуждение неведения. На этой основе возникают шесть ядовитых омрачений, вызывающих страдательные рождения среди шести классов странников. Так существа в зависимости от условий скитаются в сансаре, словно льдины в огромном океане. Это и означают слова «из-за заблуждённого неведения, скитаясь в сансаре».
Следует обдумать, как наше переживание изначально стало двойственным. Хотя ум подобен пространству, мы привычно схватываем лишённое самости, словно оно обладает самостью. Так, цепляясь за «я», мы выстроили самость из того, что по своей природе её лишено. Однако это лишь вымысел. На самом деле ум совершенно лишён самости.
Раскрывая проступки, мы заявляем: «Сегодня я наконец понял, что все мои заблуждённые действия происходили оттого, что я не распознавал в себе природу будды». Так раскрытие проступков выражает самую суть нашей связи с божеством.
Чтобы очистить заблуждённые привычки двойственности, следует раскрыть и отбросить накопленную карму и завесы, возникшие из страдания и омрачений, — семена перерождения в шести мирах. Прибежище всего этого — цепляние за «я». Поскольку бодхичитта — высшее противоядие цеплянию за «я», она царь среди всех методов раскрытия проступков. Рассеять цепляние за «я» — значит отсечь корень шести омрачений. Поэтому сердце всей буддийской практики — бодхичитта. Все восемьдесят четыре тысячи собраний Дхармы включены в бодхичитту. Так садхака не просто раскрывает «упадки, недобродетели, разрывы, нарушения и заблуждения», но исповедует и отбрасывает цепляние за «я» своим обязательством развивать бодхичитту.
Сразу после раскрытия проступков вновь начитывают санскритский алфавит, сто слогов и сущность взаимозависимых связей.